1.9.Деталь. Символ. Подтекст.

1.9.Деталь. Символ. Подтекст.

Слово
«символ»
происходит от греческого слова symbolon,
что означает «условный язык». В Древней
Греции так называли половины разрезанной
надвое палочки, которые помогали их
обладателям узнать друг друга, где бы
они ни находились. Символ
– предмет или слово, условно выражающее
суть какого-либо явления.

Символзаключает в себе
переносное значение, этим он близок
метафоре. Однако эта близость относительна.
Метафора – более прямое уподобление
одного предмета или явления другому.Символ значительно сложнее
по своей структуре и смыслу. Смысл
символа неоднозначен и его трудно, чаще
невозможно раскрыть до конца.Символзаключает в себе некую тайну, намек,
позволяющий лишь догадываться о том,
что имеется в виду, о чем хотел сказать
поэт. Истолкование символа возможно не
столько рассудком, сколько интуицией
и чувством. Создаваемые
писателями-символистами образы имеют
свои особенности, у них двуплановое
строение. На первом плане – определенное
явление и реальные детали, на втором
(скрытом) плане – внутренний мир
лирического героя, его видения,
воспоминания, рождаемые его воображением
картины. Явный, предметный план и
потаенный, глубинный смысл сосуществуют
в символистском образе символистам
особенно дороги духовные сферы. К
проникновению в них они и стремятся.

Подтекст– неявный смысл, который может не
совпадать с прямым смыслом текста;
скрытые ассоциации, основанные на
повторе, сходстве или контрасте отдельных
элементов текста; вытекает из контекста.

Деталь– выразительная подробность в
произведении, несущая значительную
смысловую и эмоциональную нагрузку.
Художественные детали: обстановка,
внешность, пейзаж, портрет, интерьер.

1.10.
Психологизм. Народность. Историзм.

В
любом художественном произведении
писатель так или иначе говорит читателю
о чувствах, переживаниях человека. Но
степень проникновения во внутренний
мир личности бывает разная. Писатель
может только фиксировать какое-либо
чувство персонажа («он испугался»), не
показывая при этом глубину, оттенки
этого чувства, причины, вызвавшие его.
Такое изображение чувств персонажа
нельзя считать психологическим анализом.
Глубокое проникновение
во внутренний мир героя, подробное
описание, анализ различных состояний
его души, внимание к оттенкам переживаний
называется
психологическим
анализом
в
литературе
(часто его
называют просто психологизмом).
Психологический анализ появляется в
западноевропейской литературе во второй
половине XVIII века (эпоха сентиментализма,
когда особенно популярны эпистолярные
и дневниковые формы. В начале ХХ века в
работах З. Фрейда и К. Юнга разрабатываются
основы глубинной психологии личности,
открывается сознательное и бессознательное
начало. Эти открытия не могли не повлиять
на литературу, в частности на творчество
Д. Джойса и М. Пруста.

В
первую очередь о психологизме говорят
при анализе эпического произведения,
поскольку именно здесь у писателя больше
всего средств изображения внутреннего
мира героя. Наряду с прямыми высказываниями
персонажей здесь есть речь повествователя,
и можно прокомментировать ту или иную
реплику героя, его поступок, раскрыть
истинные мотивы его поведения. Такая
форма психологизма называется суммарно
обозначающей
.

В
тех случаях, когда писатель изображает
только особенности поведения, речи,
мимики, внешности героя. Это косвенный
психологизм, поскольку внутренний мир
героя показан не непосредственно, а
через внешние симптомы,
которые могут быть не всегда однозначно
интерпретированы. К приемам косвенного
психологизма относятся различные детали
портрета (внутренняя ссылка на
соответствующую главу), пейзажа
(внутренняя ссылка на соответствующую
главу), интерьера (внутренняя ссылка на
соответствующую главу) и др. К приемам
психологизма относится также и умолчание.
Подробно анализируя поведение персонажа,
писатель в какой-то момент вообще ничего
не говорит о переживаниях героя и тем
самым заставляет читателя самого
проводить психологический анализ.
Например, роман Тургенева «Дворянское
гнездо» завершается так: «Говорят,
Лаврецкий посетил тот отдаленный
монастырь, куда скрылась Лиза, – увидел
ее. Перебираясь с клироса на клирос, она
прошла близко мимо него, прошла ровной,
торопливо-смиренной походкой монахини
– и не взглянула на него; только ресницы
обращенного к нему глаза чуть-чуть
дрогнули, только еще ниже наклонила она
свое исхудалое лицо – и пальцы сжатых
рук, перевитые четками, еще крепче
прижались друг к другу. Что подумали,
что почувствовали оба? Кто узнает? Кто
скажет? Есть такие мгновения в жизни,
такие чувства... На них можно только
указать – и пройти мимо». По жестам Лизы
сложно судить об испытываемых ею
чувствах, очевидно только, что она не
забыла Лаврецкого. Как смотрел на нее
Лаврецкий, остается неизвестно читателю.

Когда
же писатель показывает героя «изнутри»,
как бы проникая в сознание, душу,
непосредственно показывая, что происходит
с ним в тот или иной момент. Такой тип
психологизма называется прямым.
К формам прямого психологизма может
быть отнесена речь героя (прямая: устная
и письменная; косвенная; внутренний
монолог), его сны. Рассмотрим каждую
более подробно.

В
художественном произведении речам
персонажей обычно отводится значительное
место, но психологизм возникает только
в том случае, когда персонаж подробно
говорит о своих переживаниях, излагает
свои взгляды на мир. Например, в романах
Ф.М. Достоевского герои начинают предельно
откровенно говорить друг с другом, как
бы исповедуясь во всем. Важно помнить,
что герои могут общаться не только в
устной, но и в письменной форме. Письменная
речь отличается большей продуманностью,
здесь значительно реже встречаются
нарушения синтаксиса, грамматики,
логики. Тем более они значимы, если
появляются. Например, письмо Анны
Снегиной (героини одноименной поэмы
С.А. Есенина) Сергею внешне спокойно, но
при этом бросаются в глаза ничем не
мотивированные переходы от одной мысли
к другой. Анна фактически признается
ему в любви, ведь она пишет только о нем.
Она не говорит прямо о своих чувствах,
но прозрачно намекает на это: «Но вы мне
по-прежнему милы, / Как родина и как
весна». Но герой не понимает смысла
этого письма, поэтому считает его
«беспричинным», но интуитивно понимает,
что Анна, может быть, уже давно его любит.
Неслучайно после чтения письма меняется
рефрен: сначала «Мы все в эти годы любили,
// Но мало любили нас»; затем «Мы все в
эти годы любили, // Но, значит, // Любили
и нас».

Когда
герой с кем-то общается, часто возникают
вопросы: до какой степени он откровенен,
не преследует ли он какую-то цель, хочет
ли произвести нужное впечатление или
наоборот (как Анна Снегина) скрыть свои
чувства. Когда Печорин рассказывает
княжне Мери о том, что он изначально был
хорошим, но
его испортило общество, и в нем в итоге
стало жить как бы два человека, он говорит
правду, хотя при этом, может быть, и
думает о впечатлении, которое произведут
на Мери его слова.

Во
многих произведениях XIX века встречаются
отдельные мысли героя, однако это еще
не говорит о том, что писатель глубоко
и полно раскрывает его внутренний мир.
Например, Базаров во время разговора с
Одинцовой думает:«Ты кокетничаешь
<...>, ты скучаешь и дразнишь меня от
нечего делать, а мне…» Мысль героя
обрывается «на самом интересном месте»,
что же именно он испытывает, так и
остается неизвестным. Когда же показано
развернутое размышление героя,
естественное, искреннее, спонтанное,
возникает внутренний
монолог
, в котором
сохраняется речевая манера персонажа.
Герой размышляет о том, что его особенно
волнует, интересует, когда ему нужно
принять какое-то важное решение.
Выявляются основные темы,
проблемы
внутренних
монологов того или иного персонажа.
Например, в романе Толстого «Война и
мир» князь Андрей чаще размышляет о
своем месте в мире, о великих людях, об
общественных проблемах, а Пьер – об
устройстве мира в целом, о том, что такое
правда, истина. Мысли подчиняются
внутренней логике персонажа, поэтому
можно проследить, как он пришел к тому
или иному решению, умозаключению. Такой
прием был назван Н.Г. Чернышевским
диалектикой души:
«Внимание графа Толстого более всего
обращено на то, как одни чувства и мысли
разливаются из других, ему интересно
наблюдать, как чувство, непосредственно
возникающее из данного положения или
впечатления, подчиняясь влиянию
воспоминаний и силе сочетаний,
представляемых воображением, переходит
в другие чувства, снова возвращается к
прежней точке и опять и опять странствует,
изменяясь, по всей цепи воспоминаний;
как мысль, рожденная первым ощущением,
ведет к другим мыслям, увлекается все
дальше и дальше, сливает грезы с
действительными ощущениями, мечты о
будущем с рефлексиею о настоящем».

От
внутреннего монолога следует отличать
поток сознания,
когда мысли и переживания героя хаотичны,
никак не упорядочены, логическая связь
совершенно отсутствует, связь здесь
ассоциативная. Этот термин был введен
У. Джемсом, наиболее яркие примеры его
использования можно видеть в романе Д.
Джойса «Улисс», М. Пруста «В поисках
утраченного времени». Считается, что
этот прием открывает Толстой, используя
его в особых случаях, когда герой
находится в полусне, полубреду. Например,
сквозь сон Пьер слышит слово «запрягать»,
которое у него превращается в «сопрягать»:
«Самое трудное (продолжал во сне думать
или слышать Пьер) состоит в том, чтобы
уметь соединять в душе своей значение
всего. Все соединить? – сказал себе
Пьер. – Нет, не соединить. Нельзя соединять
мысли, а сопрягать
все эти мысли – вот что нужно! Да,
сопрягать надо, сопрягать
надо
! – с внутренним
восторгом повторил себе Пьер, чувствуя,
что этими именно, и только этими словами
выражается то, что он хочет выразить, и
разрешается весь мучащий его вопрос.


Да, сопрягать надо, пора сопрягать.


Запрягать надо, пора запрягать,
ваше сиятельство! Ваше сиятельство, –
повторил какой-то голос, – запрягать
надо, пора запрягать…» (Т.3. Ч. 3, Гл. IX.)

В
«Преступлении и наказании» Достоевского
сны
Раскольникова помогают понять изменение
его психологического состояния на
протяжении романа. Сначала ему снится
сон про лошадь, что является предупреждением:
Раскольников не сверхчеловек, он способен
проявить сочувствие.

В
лирике герой непосредственно выражает
свои чувства и переживания. Но лирика
субъективна, мы видим только одну точку
зрения, один взгляд, зато герой может
очень подробно и искренне рассказать
о своих переживаниях. Но в лирике чувства
героя нередко обозначены метафорически.

В
драматическом произведении состояние
персонажа раскрывается в первую очередь
в его монологах, которые напоминают
лирические высказывания. Однако в драме
XIX–XX вв. писатель обращает внимание на
мимику, жесты персонажа, фиксирует
оттенки интонации персонажей.

ИСТОРИЗМ литературы
способность художественной литературы
передавать живой облик исторической
эпохи в конкретных человеческих образах
и событиях. В более узком смысле историзм
произведения связан с тем, насколько
верно и тонко художник понимает и
изображает смысл исторических событий.
«Историзм присущ всем истинно
художественным произведениям, независимо
от того, изображают ли современность
или далёкое прошлое. Примером могут
служить «Песнь о вещем Олеге» и «Евгений
Онегин» А.С.Пушкина» (А.С.Сулейманов).
«Лирика исторична, её качество определяется
конкретным содержанием эпохи, она рисует
переживания человека определённого
времени и среды» (Л.Тодоров).

НАРОДНОСТЬ
литературы –
обусловленность
литературных произведений жизнью,
идеями, чувствами и стремлениями народных
масс, выражение в литературе их интересов
и психологии. Представление оН.л.во многом определяется тем, какое
содержание вкладывается в понятие
«народ». «Народность литературы связывают
с отражением существенных народных
черт, духа народа, его основных национальных
особенностей» (Л.И.Трофимов).  «Идея
народности противостоит замкнутости,
элитарности искусстьва и ориентирует
его на приоритет общечеловеческих
ценностей» (Ю.Б.Борев).

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

71 − 64 =